Газета 'Земля'
РЕДАКЦИЯ ПОДПИСКА РЕКЛАМА ВОПРОС-ОТВЕТ
Содержание номера
НОВОСТИ
    Совет недели
    Акцент недели
ГЛАС НАРОДА
    «Баляга – Ямаровка» больше не стерпит
ПРИГЛАШЕНИЕ К РАЗГОВОРУ
    «Почта России»: жалеть нас не надо, нас надо понимать!»
ГОРЯЧАЯ ПОРА
    Поливная земля работает
ДАТА
    Редактор божьей милостью
ТАЛАНТЫ ЗАБАЙКАЛЬЯ
    Когда вам плохо, делайте… ежа!
КАК ЖИВЕШЬ, ГЛУБИНКА?
    Проржавевший замок границы
У ВСЕХ НА УСТАХ
    С больной головы на здоровую
1941-1945
    Огненные вёрсты артиллериста Нестерова
ТелеМАНИЯ
    Киновзгляд и киновкус – кинозрительский искус, или Сравни персонажей
СПРАШИВАЛИ - ОТВЕЧАЕМ
    О ликвидации Калангуйского училища
    Нарушения есть. Время для устранения – тоже
ПИСЬМО В НОМЕР
    Наша миссия
ПО ЗОВУ ДУШИ
    Звенит в Нарыме «Колокольчик»
ВЫХОД В СВЕТ
    «Распахнись, душа казачья» и «тётя Соня»
НЕСКУЧНАЯ ЗАВАЛИНКА
    Литературная гостиная
    Вольная забайкальская поэзия
ФАЗЕНДА
    Начинаем квасить
Выпуск № 42 от 24.10.2017 г.
Проржавевший замок границы
Как только не называют Забайкальский край в пафосных речах, и самое высокое – «форпост России на Дальнем Востоке». Форпост – это значит крепкий и монолитный, способный в любой момент дать отпор территориальным притязаниям. 16 октября для меня таким форпостом стала пограничная деревушка Нерчинско-Заводского района с незамысловатым названием Горбуновка. Ближайший населённый пункт от районного центра по направлению к границе по Аргуни. Летом по вечерам тут слушают музыку китайских соседей так, что слова разобрать можно. В сельском клубе такой аппаратуры, естественно, нет. Заглушить нечем.
Оптимизация на границе

    Всего 12 километров отделяют Горбуновку от Нерчинского Завода, и здесь ещё одна «граница»: заканчивается лесостепная зона и начинаются степи. На открытой взору долине Аргуни и на фоне горной гряды соседнего Китая, что начинается сразу на правом берегу, деревушка смотрится серенькой скромницей. Ни полей, ни пашен, одна улочка из прижавшихся друг к другу домов, да вторая, где домов осталось немного. А за пограничной системой и рекой на противоположном берегу всё подножие горной гряды украшено лафтаками пашен и паров и, как сказочный град Китеж, высятся постройки, о назначении которых можно только догадываться. В пограничных сёлах по Аргуни про них говорят разное: то ли туристические базы, то ли отели, символизирующие, что в этом месте родился Чингисхан. Что уж говорить, соседям из Поднебесной предприимчивости и фантазии не занимать.
    306 лет назад после подписания Нерчинского договора между Россией и Китаем появился здесь казачий караул, ещё тогда история предопределила, что слабому в этих местах не выжить. Казаки-первопроходцы с нуля жизнь начинали: обживали земли и охраняли границу, строили деревни и рожали детей. Казачьи караулы надолго стали тем первым форпостом, что «навесил» на границу России с Китаем первый замок. А потом из караулов стали появляться и поселения. Горбуновку первоначально назвали Горбуново, в честь хорунжего Дмитрия Горбунова, что командовал Цурухайтуйской дистанцией пограничных караулов и постов. Когда образовалось Забайкальское казачье войско, Горбуновка вошла в состав Четвёртого Нерчинско-Заводского казачьего отдела. В начале XX века на территории Нер-Заводского района было 15 казачьих станиц, в каждую из которых входило несколько сёл. Предполагается, что Горбуновка вместе с Первым и Вторым Булдуруями, Чалбучи-Килгой и Чалбучи-Кожевней входила в состав Чалбучинской станицы. Долгое время рядом с ней соседствовала исчезнувшая Чалбучи-Кожевня: вначале сёла объединили, а потом люди перебрались в Горбуновку или уехали. Теперь в напоминание о Кожевне осталась только водокачка, остатки стены телятника да кладбище за пограничной системой. Горбуновка со стороны пока смотрится пограничной деревушкой из-за вышки да погранзаставы. Только это просто видимость. Погранзаставу закрыли три года назад. Оптимизация, как же без неё на границе.
    
Пусть реклама будет честной

    Специалист сельской администрации Любовь Фартусова характеризует этот факт с демографической стороны: сразу начался отток населения. Военнослужащие по контракту уехали семьями, уменьшилось число детей в школе и детском саду (теперь тут всего 11 человек). Пока была застава, население села переваливало за 300 человек, теперь фактически в наличии 225. «78 пенсионеров, 49 детей, 108 человек трудоспособного населения», – перечисляет Любовь Макаровна. Новорождённых ребятишек в пограничных сёлах как цыплят ждут. В текущем году пополнение в Горбуновке невелико: один новорождённый – Захар Мальцев. В 2016 «новеньких» было двое, а только в 2017 году выбыло 12 человек. Как и в любом селе, есть тут свои коренные фамилии, и, несмотря на уничтожающие ветры перемен, они по-прежнему сохранились – Фартусовы, Мальцевы, Казаковы, Горбуновы. Вот и в сельской администрации двое Фартусовых и Мальцева. Бухгалтеру Оксане Мальцевой – 39. «Привыкли мы здесь, муж без работы, хозяйством живём, старший сын в Чите учится, а младшая в третьем классе. Молодые у нас уезжают, сделайте нам рекламу, чтобы сюда поехали жить». 
    Горбуновка живёт крестьянским трудом, скотом да огородами. Было село когда-то отделением совхоза «Нер-Заводский», потом отделением Олочинского совхоза, а дальше всё покатилось по наклонной: ТОО «Олочинское», подразделение сельскохозяйственного кооператива «Олочинский», а потом и вовсе ничего не осталось. Теперь каждый живёт на «особицу» и выживает, как может. Выживать сейчас приходится так: нынешней осенью в Горбуновке предприимчивые дельцы меняли мешок картошки на четыре 900-граммовых бутылки растительного масла и увезли с забайкальских щедрых чернозёмов целый вагон. Не поленились горбуновцы, а приграничная земля урожайная, здесь бы пахать да сеять (пусть это будет в качестве честной рекламы). Если же прикинуть в оптовых ценах, то навар у предпринимателей получился «нехилый»: в денежном эквиваленте мешок горбуновской картошки обошёлся в 250 рублей, при этом в Чите его цена составляет тысячу рублей. Мясо в пограничном селе сейчас сдавать просто некуда: единственное место сбыта – пельменный цех в Нер-Заводе. Цена для селян неплохая – 160 рублей за килограмм, но расчёт – в течение одного-двух месяцев. Рады и этому, только все потребности в сдаче цех не закрывает, а приезжие покупатели предлагают «красную» цену – 120–130 рублей за килограмм. После такой реализации крестьянин хватается за голову с вопросом: столько ходили, а где деньги? И в очередной раз рассуждает: не поставить ли крест на хозяйстве, да деваться некуда – как говорится, скрипят да держат. Поголовье в Горбуновке солидное: крупного рогатого около 400 голов, а лошадей – почти 200. При этом цены в сельском магазине выглядят так: килограмм гречки – 90 рублей, рис – 65 рублей, стоимость муки тоже «кусается». Продавец поясняет: «Возим груз из Краснокаменска, муку по 50 килограмм уже невыгодно в деревню возить, мешок в полторы тысячи рублей обходится, а предприниматели, когда картошку принимают, берут за мешок муки четыре мешка картошки. По читинским ценам это означает 4000 рублей за 50 килограммов муки».
    
Есть казачата, нет «англичан»

    Самый большой класс в горбуновской девятилетке – пятый, в него ходят пять ребятишек. Первоклассников в новом учебном году нет совсем, в девятом классе один ученик, а всего в школе 26 детей. Сегодняшнее здание школы – это переданная селу в 1966 году старая пограничная застава. Деревянное здание у въезда в село соседствует с закрытой погранзаставой, в нём же располагается сельский клуб. Со времени новоселья тут не было капитального ремонта. Как и многие сельские школы, держится она на энтузиазме и терпении учительского коллектива. Косметический ремонт – это обычно учительские деньги и труд. В селе не приходится особо рассчитывать на родительскую копеечку, но всё-таки при нужде родители находят возможность помогать. Так появился в спортивном зале подшитый потолок, с которого теперь извёстка не сыплется. Для сельской школы и небольшие перемены – радость. Хотя есть и перемена большая: в декабре 2016 года открылся здесь казачий кадетский класс. 10 ребятишек вступило. Инициативу казаков из Нерчинского Завода во главе с атаманом А. Першиным поддержали педагоги и глава сельского поселения Елена Мальцева. Для Горбуновки это стало большим событием, появился свой офицер-воспитатель, ведётся кружок юных друзей пограничников, ребятишки изучают основы военной подготовки и историю казачества. 
    В педагогическом коллективе молодёжи и ветеранов почти поровну. 40 лет трудится в Горбуновской школе Нина Сергеевна Верхотурова. Приехала из Воронежской области да и осталась, навещает свою малую родину и возвращается обратно на границу и к детям. 49 лет стажа в родной школе у Валентины Александровны Казаковой, почти четыре десятка – у учителя начальных классов Татьяны Павловны Вараксиной. Меняются поколения, уже учатся дети и внуки их первых выпускников, миновали времена, когда в каждом классе училось по два десятка ребятишек, а они привычной дорогой идут в школу. Теперь в каждом доме их выпускники, они и трудятся рядом. Молодых в коллективе четверо: учителя математики и начальных классов учатся заочно и, как и в большинстве сельских школ, нет преподавателя иностранного языка. Он приезжает из соседнего села. Наверное, не в одной сельской школе со страхом ждут ЕГЭ по иностранному языку, что отбросит деревенских ребятишек далеко назад по причине дефицита кадров. «Англичане» и в лучшие времена в сёла не спешили, а сейчас, когда ни квартиры, ни досуга, ни распределения, и подавно.
    
Из того поколения

    Искала в Горбуновка казачьи корни, но не нашла. Тут осталось только четыре старожила. Евдокия Ивановна Казакова (в девичестве Меньшагина) как раз с самой казачьей фамилией, тех корней не подтвердила. Да и немудрено: крепко прошлась по казачьим станицам волна репрессий, потомкам и происхождение приходилось скрывать. Евдокия Ивановна – типичный представитель поколения, на чью долю выпало военное лихолетье. Такие тягой к работе крепко на земле держатся. Вот и Евдокии Ивановне девятый десяток пошёл, а при хозяйстве и огороде. «Всё уговариваем её огород сократить, а она нынче ещё и сенник распахала», – характеризует неугомонность племянница Ирина. Евдокия Ивановна накрывает на стол, несёт свои капустники и ведёт нехитрый разговор. 
    – Нас шестеро в семье было. На фронт ушли отец и старший брат Павел. Он погиб под Великими Луками. Мы узнали, что тогда полностью весь эшелон разбомбили по дороге на фронт. Мама долго не получала похоронки, а потом оказалось, что её односельчане боялись отдать. Отец вернулся с фронта больной, похоронили и остались шестеро с мамой. Самое страшное тогда – голод. Я в 1945 году в школу пошла. Сидишь на уроке, а про колоски думаешь. Только четыре класса и одолела, ходила с мамой на колхозный огород, свою паечку хлеба из овса зарабатывала. А потом везде работала: на сенокосе, на веялке, коров доила. Тогда по 12 коров в группе было. Хорошо помню, как война закончилась. Нас учила Лукерья Афанасьевна Козлова, я в тот день от голода и усталости расплакалась на уроке, а она успокаивает меня и говорит: «Ну что ты плачешь, война сегодня закончилась, теперь всё хорошо будет». 
    На её глазах крепло и росло село, а потом начался развал. У Евдокии Ивановны своя характеристика момента: «хорошо» сделали, работы нет – погуливай, а в колхозе все работу знали. Она по-прежнему живёт в своём доме, что построили молодыми почти шесть десятков лет назад, ждёт в гости детей и внуков, что разлетелись далеко от малой родины, но родительский дом всё равно тянет. Наезжают сюда гости из далёких Белгорода, Хабаровска и Нерюнгри и ближних Нер-Завода и Широкой. Евдокия Ивановна перечисляет: Коля, Инна, Кирилл, Алёна… Шестеро детей, 14 внуков, семь правнуков – след на земле. Не особо жалуется на бессонницу и здоровье и улыбается: «Ночью лежу, ворочаюсь и вдруг частушку вспомню, клуб тогда в часовне был, а из музыки только балалайка, под неё и плясали».
    
Своя продукция под запретом и «Ау, закон»

    Детский сад встречает теплом и уютом. У ребятишек, их тут 11, время прогулки, и на площадке есть чем заняться. Заведующая Маргарита Ивановна Молокова здесь уже 14 лет. Говорит о больном: нет возможности кормить детей экологически чистой продукцией с сельских подворий из-за требований Роспотребнадзора. За каждой справкой не набегаешься, а во многих сёлах иногда вместо молока от коровы кормят детсадовцев сомнительным продуктом из тетрапака. У многих родителей нет возможности оплатить пребывание детей в детском саду, в Горбуновке таких 11, а плата за один день – 80 рублей (на питание). Конечно, кормить на такие деньги сложно, а тут ещё и дополнительные препоны. Относительно везло учреждению с ремонтами: в 2013 делали капитальный. Появился и компьютер. Заведующая взяла кредит и купила. Пришлось. Чтобы дома по ночам не работать. Поддержали и спонсоры: ООО «Лунэн», что занимается добычей железной руды на Берёзовском месторождении, помогло с приобретением принтера и проведением интернета.
    Кстати, предприятие «Лунэн», обещавшее построить ГОК, создать инфраструктуру и дать почти тысячу рабочих мест, по-прежнему просто вывозит руду в Китай, забыв обещания. Оно арендует земли на территории поселения «Горбуновское», которое от этого ничего не имеет (если не считать развороченной земли и выбросов в атмосферу). Выплаты за аренду земель когда-то шли в местный бюджет, а теперь (в связи с переменами в законодательстве) поступают в бюджет района. Уезжая из Горбуновки, вспоминала закон о приграничных территориях, о планах, сулящих возрождение. И мечтала о том, что когда-то грянут перемены в налоговом законодательстве, и таможенный сбор перестанет быть на 100% федеральным. Хотя бы потому, что «замок», который когда-то надели казаки-первопроходцы, проржавел настолько, что много лет обещаемая сотовая связь при подъезде к границе опять выглядела как традиционное смс-сообщение «Добро пожаловать в Китай». В 20 километрах от Горбуновки находится и пункт пропуска Шивэй, а достижений в районе немного. Только что нет арестованных счетов и долгов за уголь. По-прежнему в пограничном районном центре Нерчинский Завод нет детского сада, способного вместить желающих, и Дома культуры. Я уже не говорю про работу и растущее количество брошенных домов. Граница держится людьми, а про них просто забыли.
    
    Татьяна Гусева
3d
Яндекс цитирования