Газета 'Земля'
РЕДАКЦИЯ ПОДПИСКА РЕКЛАМА ВОПРОС-ОТВЕТ
Содержание номера
НОВОСТИ
    Совет недели
    Акцент недели
АКТУАЛЬНО
    Деньги – детям
БУДЕМ ЗНАКОМЫ
    Блаженство хозяйствовать
У ВСЕХ НА УСТАХ
    Наверное, хотели как лучше…
ЮБИЛЕЙ
    Нерчинск, с праздником!
РЕПОРТАЖ НЕДЕЛИ
    Первая. Традиционная?
БЕЗ РЕТУШИ
    Как по муромской дорожке
О ЛЮДЯХ ХОРОШИХ
    Хозяева кордона Агуца
ХОЧУ СКАЗАТЬ
    Мамины глаза
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ
    «Враги народа» не знали, за что умирали
ТелеМАНИЯ
    Талант под свастикой и вечное творчество
ЗДРАСТЕ, СТРАСТИ!
    Последняя глава
ВЫХОД В СВЕТ
    «Побратимы Халхин-Гола» и Сальвадор Дали в Чите
ЛЮДИ ЗЕМЛИ ЗАБАЙКАЛЬСКОЙ
    Звёзды Гласко
КАСАЕТСЯ ВСЕХ
    Уехать или остаться?
НАБОЛЕЛО
    Калганский район без прикрас
НЕСКУЧНАЯ ЗАВАЛИНКА
    Литературная гостиная
    Вольная забайкальская поэзия
НА ТЕМУ ДНЯ
    Бесплатный гектар. Испытано на себе
Выпуск № 34 от 20.08.2019 г.
Наверное, хотели как лучше…
Юрий Иосифович Рудевич – один из тысяч советских тружеников, недавно получивших от правительства страны надежду на небольшую доплату к пенсии и очень скоро её потерявших. Речь идёт о прибавке за работу в сельской местности. Однако на практике оказалось, что перечень должностей и профессий, которые попадают под действие закона, крайне узок и порой не поддаётся логическому объяснению.
    Юрий Иосифович, всю свою жизнь отработавший в сельском хозяйстве, в нужную категорию не попал. Об этом – в его искреннем рассказе, который на сто процентов отражает истории тысяч советских тружеников, а ныне – российских пенсионеров.
    
Годы работы – лучшие годы

    Мой собеседник совсем недавно перебрался в краевой центр. Вместе с женой, Валентиной Григорьевной, они приехали к детям из села Ишага Нерчинско-Заводского района. Вместе и скучают по родной стороне. 
    Поводом для встречи и разговора стала публикация «За что обидели сельских тружеников» (№28 от 09.07.2019 г.).
    Юрий Иосифович торопится рассказать о своей жизни, а получается, что больше говорит о селе, о сельской работе, о совхозе, которому посвятил жизнь. Сразу и не понять: то ли сердится, то ли обижается на отношение чиновников к труженикам села. «Обида берёт не столько за 1300 несчастных целковых, за отношение к людям, – сокрушается мой собеседник. – Что это за закон такой, что за цинизм?»
    В профессию ветеринарного врача Юрий Иосифович попал осознанно: сначала окончил сельскохозяйственный техникум, потом институт. И ни дня не работал вне сельского хозяйства. Самые сложные для него и самые счастливые годы, а село Улан Приаргунского района стало особой вехой жизни, где человек состоялся как личность, специалист и руководитель.
    Совсем молодым назначили его на должность директора совхоза. Ответственность за несколько сотен работников, за тысячи голов скота, за мощный машинно-тракторный парк была колоссальная. Как зимовка, посевная или уборочная страда начинались, так и не видели его домочадцы дома, по полям и хозяйствам мотался без устали. К концу лета коренной гуран так загорал под забайкальским солнцем, что только глаза да зубы на лице сверкали. Серьёзное хозяйство не допускало попустительства и разгильдяйства, партия спрашивала за показатели строго, поэтому Юрий Иосифович марку совхоза держал высоко. Районное и областное начальство ценило молодого управленца, и когда встал вопрос о выборе кандидатуры на должность начальника районного управления сельского хозяйства, долго не думали – назначили коммуниста Рудевича, вверив ему 16 хозяйств Приаргунского района.
    Коммунистическая партия могла помочь человеку взлететь на самый верх карьерной лестницы, но и наказания от коммунистического актива долго ждать не приходилось. Метод кнута и пряника использовался широко и очень успешно. В 1979 году попал под пресс и Юрий Иосифович. Зимовка в тот год началась неожиданно и сложно. Под ранний и большой снег ушли гектары необмолоченного хлеба, не доставало и кормоединиц. Овцы добывали себе пропитание до крови на копытах, а ранний мороз установился резко и надолго. Ситуация была критичной, а для опытного животновода – предсказуемой. Начался массовый падёж скота. Партийное руководство долго не разбиралось – наказали руководителя. Не посчитали нужным учесть опыт, обстоятельства и климатические условия, в которых оказался район, с высокой должности сняли, вернув обратно – в родной совхоз.  Здесь и доработал до пенсии, заслуженным человеком ушёл на заслуженный отдых.
    Много разных потерь приходилось переживать за долгие годы, но смерть жены подкосила резко и основательно. Затосковал. И неизвестно, как бы сложилась дальнейшая жизнь, не встреться на его пути такое же одиночество – Валентина Григорьевна. Переехал к ней в Ишагу, и вместе они уже 11 лет.
    
Всё теперь наизнанку

    Приграничное село Ишага полюбилось Юрию Иосифовичу раздольем и добрыми приветливыми людьми, живущими испокон веку своими трудами и соседством с благодатной тайгой. Всегда выручала местных жителей и Аргунь. Охота и рыбалка там удивительные, а чужаков-браконьеров, которые пакостили в чужих угодьях, много не бывало: всё же пограничная зона. В советские времена выражение «граница на замке» означало одно – враг не пройдет. Но инженерная система не была препятствием для ишагинцев. На берегах Аргуни располагались сенокосы и огороды, а рыбаки приносили с дозволенной территории солидный улов. «Теперь можно часами ждать разрешение на вход или выход, – рассказывает Юрий Иосифович, – что зимой, что летом. Приграничные сёла пустеют, работы у людей нет. Молодёжь уезжает учиться или работать и всеми правдами-неправдами стремится обосноваться в городе. Стариков увозят дети.
    Страшно становится жить в таких сёлах, как Ишага. Надёжной связи нет. Таксофон, что висит на улице, зимой замерзает, летом часто ломается. Чтобы позвонить родным или детям, надо ехать за 45 километров до Нер-Завода или за 28 километров до Олочей. Местные таксисты берут за проезд до Нер-Завода полторы тысячи рублей, а таких денег у стариков нет, чтобы ради телефонного звонка в такую даль кататься. Медика в селе нет уже четыре года, хотя фельдшерско-акушерский пункт стоит, не растащили его. Специалистов селу не хватает: старые уходят, а молодёжь заманить нечем.
    За все годы работы в сельском хозяйстве не помню я таких пожаров, – продолжает рассказывать мой собеседник о проблемах села и сельчан. – Да это было бы колоссальное ЧП, сгори за раз столько тайги! Время было другое – сразу бы виноватых нашли! Наказали бы, да так, что другим было бы не повадно!»
    По мнению Юрия Иосифовича, причина разгула огненной стихии в лесах и населённых пунктах проста: отсутствие в сёлах и посёлках производства и разобщённость людей. При совхозах всегда был на селе хозяин – директор. Нет директора – главный инженер, парторг, главный механик или кто-то другой исполнял его обязанности. Только чуть появится дымок – пожарная команда выезжала на тушение, а если появлялась угроза для чабанских стоянок, ферм или жилья, тогда уже все поднимались по тревоге. 
    Фермы и чабанские стоянки, принадлежащие государству, всегда имели на такой случай заправленную водой водовозку, бывало, что и пожарная машина стояла наготове.
    В зимовку в крепких хозяйствах уходило до трёхсот тысяч голов овец, которые круглогодично находились на вольном выпасе, и осенних отжигов в целях экономии кормов старались не производить, оставляя «зелёнку» на корм стадам и отарам. А уж весной производили палы так, что каждая искра была под контролем. «Всё было чётко налажено. Люди работали как единый, слаженный механизм, от того и не горели дотла глухие таёжные сёла!» – констатирует Юрий Иосифович.
    
«Новой жизни» не понять

    Кадровый голод, которым страдают особенно сельские населённые пункты, тоже легко объясним. «Никуда ведь не делись учебные заведения, которые готовят зоотехников, агрономов, ветеринарных врачей, – рассуждает пенсионер. – И молодёжь толковая есть! А куда им на работу идти, если без опыта не принимают, а хозяйств, в которых можно его набраться, со счёту осталось. В лучшем случае – устроиться в хозяйство к фермеру, а тот сам еле концы с концами сводит. Нет материальной возможности платить молодому специалисту достойную зарплату, нечем заинтересовать, чтобы остался человек в селе, работал на земле, зарабатывал сельскохозяйственный стаж».
    Вот и добрался Юрий Иосифович до больной темы. 30 лет сельскохозяйственного стажа он имеет, но доплаты не получил. Кресло руководителя, которое не давало ни сна, ни покоя, ни отдыха, подвело. Не понимает он, каким мерилом мерили чиновники степень участия людей в сельскохозяйственном производстве, как определяли перечень должностей и профессий, представителям которых бросили с барского плеча доплату к пенсии. Рассуждает, доказывает, волнуется, да только кто ж его мнение учтёт? Таких «умников» в кабмин никогда не допустят, а болезни, заработанные на производстве, ради создания национальной безопасности, стабильности и благополучия страны, настолько субъективны для чиновников, что как пыль придорожная – в зачёт не берутся. «Не скандаль! – одёргивает разволновавшегося Юрия Иосифовича жена. – Жизнь другая сейчас, ничего не изменишь!». «Потому и не могу понять я эту новую жизнь! И принять не могу!»
    
    Галина БАЛАГУРОВА
3d
Яндекс цитирования