Газета 'Земля'
РЕДАКЦИЯ ПОДПИСКА РЕКЛАМА ВОПРОС-ОТВЕТ
Содержание номера
НОВОСТИ
    Новости недели
    Акцент недели
    Выборы: предварительные итоги
ГОСТЬ РЕДАКЦИИ
    «Нам не нужен миллион овец...
ПРОШУ СЛОВА!
    Чабанские дальние зори
ДАТА
    Великолепная семёрка
ГРАЖДАНСКИЙ ФОРУМ
    Сила – в людях
    Кто останется на «территории будущего»?
БЕЗ РЕТУШИ
    С такими учителями у нашей земли есть будущее
ТелеМАНИЯ
    Экипаж ангелов неба. Часть 2
ЗДРАСТЕ, СНАСТИ
    Рыбацкий минимум
ЗДРАСТЕ, СТРАСТИ!
    Кролик Паша
ВЫХОД В СВЕТ
    «Чистые игры» на берегах Забайкалья
ЮБИЛЕЙ
    «100 лет прожить – не поле перейти»
ПО ЗОВУ ДУШИ
    Трудовая слава Кокуя
1941-1945
    Немеркнущая слава снайперов
НЕСКУЧНАЯ ЗАВАЛИНКА
    Литературная гостиная
    Вольная забайкальская поэзия
СМЕЛО ЗА ДЕЛО!
    Думайте сами, решайте сами: Иметь или не иметь!
ЗДОРОВЬЕ
    «Здравствуй, милая картошка…»
ФАЗЕНДА
    Как правильно посадить ранетку
    Райские яблочки
Выпуск № 37 от 11.09.2018 г.
Чабанские дальние зори
К 45-летию присвоения звания Героя Социалистического Труда Домбрилову Балдану Базаровичу
О моём папе вышло в свет немало статей, телевизионных и радиопередач. Есть книга Василия Никонова «Чабанские зори». А я хочу рассказать о трагедии, постигшей нашу семью в годы репрессий, о том, что Балдан Базарович чудом выжил, и ещё много о чём.
Раздувая меха

    В Могойтуйском районе Агинского Бурятского округа, недалеко от села Зугалай, есть местность под названием Дорлиг. Там жил в середине XIX века Дымбрыл, сын Дылегера. Что-либо узнать о Дылегере нет возможности: время ушло. А о Дымбрыле можно сказать, что это был человек рукодельный и мастеровой. Он хорошо владел кузнечным искусством, изготавливал различные изделия из металла (домашнюю утварь и простые сельскохозяйственные орудия). А ещё – шаманские ритуальные атрибуты. К изготовлению таких атрибутов допускается человек, имеющий происхождение от тенгри – покровителя кузнецов, назывался он «дархан утхатай боо». При совершении обряда посвящения шаман обращался к кузнецу с просьбой сделать для него шаманские атрибуты. Обряд проводился в кузнице как самим кузнецом, так и шаманом. Кузнечество – дарханство – это не только мастера по ковке металла, чеканке и резьбе по дереву и камню. Это живописцы и ваятели, то есть люди творческие. К таким людям и относился Дымбрыл. Как живописец, он занимался рисованием божеств, на выполнение одной работы уходило до полугода. Видимо, Дымбрыл был «генетическим сгустком» художественного таланта и мастерства.
    В настоящее время кузнечный культ утратил своё первоначальное практическое предназначение и связан с почитанием предков кузнечных родов. В местности Дорлиг в трёх километрах от Зугалая, где жил и работал Дымбрыл, ламами местных дацанов ежегодно проводится молебен божеству Дамдин Дорлиг Сахюусан. Сюда съезжаются люди со своими инструментами и молятся, прося помощи и удачи в своей творческой работе.
    Ну, а нам, потомкам, этот человек дал фамилию – Дымбрылов (Домбрилов, Дымбурылов – разные формы написания фамилии).
    У Дымбрыла было пять сыновей и одна дочь. Старшего сына 1883 года рождения звали Базар. Это мой дедушка. В народе его звали Борбоосхин Базар, что означало «сосновая шишка». В своё время, когда умер Дымбрыл, дедушке Базару перешли все дела. Своим братьям и сестре он заменил отца. Жили большой и дружной семьёй в Зугалае, занимались скотоводством, огородничеством, кузнечеством, столярничали. Два брата, Сультим-Жамсо и Гончик-Жалсан, продолжили учёбу в конфессиональной школе (сумэ) при Зугалайском дацане, где изучали литературу, философию, астрологию, логику, медицину, архитектуру, изобразительное искусство, языки.
    У дедушки Базара были золотые руки. Он никогда не сидел без дела. Мог изготовить приличную по тем временам мебель, хорошо лепил бузы: из теста делал шарик, клал мясо, натягивал на него тесто, и получалась бууза с толстым дном и тонкими боковыми стенками. Занимался скотоводством, торговлей… Пока не подступили 30-е.
    
Между молотом и наковальней

    Приказ ОГПУ, Объединённого государственного политического управления при СНК СССР, «О ликвидации кулачества как класса» подписан 2 февраля 1930 года. Перед службой госбезопасности была поставлена задача рассматривать дела в срочном порядке. Кулаки делились на три категории. Вторая и третья имели некоторые послабления, а отнесённые к первой угонялись на лесоповал, в концлагеря, шахты… Конфисковывалось имущество, насаждалась ненависть и презрение со стороны бедняков. Многие были приговорены к высшей мере наказания.
    Семья Базара Дымбрылова жила небедно и однозначно относилась к первой категории. Базар попал под первую волну репрессий ещё в 1930 году, но тогда удалось скрыться, избежать ареста. В архивной справке ФСБ России от 22 мая 2018 года за № 11031 записано: «Дымбрылов Базар – бывший контрабандист, кулак и беглец». Видимо, контрабандистом посчитали за то, что нанимался к купцам и возил грузы из Китая (кормил лошадей, укладывал груз, управлял лошадьми, выполнял роль проводника). Кулаком – за то, что занимался животноводством, имел КРС, лошадей, верблюдов, баранов. Всё это хозяйство нужно было кормить, поить, пасти – тяжкий труд. А почему беглец? Потому что приходилось скрываться от арестов. Всё же беглеца поймали в 1937 году и отправили на лесоповал в Красноярск.
    Что такое лесоповал? Это пила ручная, топор и лопата, голод, холод, тюремные нары, унижение и оскорбление надзирателей с собаками. А семья дедушки Базара, ставшая в одночасье нищей, вынуждена была бежать в соседний район. Это молодая женщина, моя бабушка Буда, и её дети: Балдан (это мой папа), Долгор, Дондок и Нурбо. Самому малому было три-четыре года, старшему – четырнадцать лет. Балдану Базаровичу было 7 лет, с 1930 по 1935 год он учился в начальной школе села Зугалай, был хувураком Агинского дацана, но учиться не пришлось из-за гонений на ламство.
    Мне удалось встретиться с одним из очевидцев тех событий – Базаровым Самбу Базаровичем, который живёт в посёлке Агинское. Ему 90 лет, и у него прекрасная память и светлый ум. Бросается в глаза занятость этого человека чтением различных книг. Он интересуется буквально всем. Из воспоминаний Самбу Базаровича: «Когда отца арестовали, мне было примерно десять лет. Нас, убегающих, было много, но были только женщины и дети, в том числе совсем маленькие. Шли ночью, а днём прятались в оврагах и лесочках. Днём дети спали. Я не помню, кто бежал рядом со мной: мы не разглядывали друг друга. Мы всё время боялись и прятались. В нас даже стреляли. В редких поселениях мы просили что-нибудь покушать, хотя бы детям...».
    Вот так и бабушка Буда бежала с клеймом «жена врага народа». Полуголые, полуголодные, затравленные людьми и собаками… Сейчас, в свои 67, я понимаю, какой подвиг совершила моя бабушка, спасая своих детей.
    
Пять сыновей кузнеца Дымбрыла

    Дылгыров, он же Дымбрылов, Бабу, 1884 года рождения, уроженец села Зугалай, работал в колхозе имени Ленина столяром. Арестован 29 мая 1938 года. 9 июня приговорен к высшей мере наказания, а 12 июля приговор был приведён в исполнение. Позже посмертно реабилитирован. Имел сына Бальжиниму 18 лет и дочь Цыдыгму 9 лет. (Из «Книги памяти жертв политических репрессий в Восточном Забайкалье», том 3.)
    Дымбрылов Сультим-Жамсо, 1888 года рождения, учился при Зугалайском дацане в конфессиональном училище. Получил блестящее тибетское образование и сан ламы шаберин. Служил ламой гэбши в Зугалайском дацане в течение 20 лет. В 1935 году по воле советской власти в храме прошёл последний хурал, и дацан закрылся. Все бурханы, священные книги Ганжуур, Данжуур, убранство были увезены в Читу и Санкт-Петербург. Ламы подвергались гонениям. Сультим-Жамсо устроился в колхоз имени Ленина огородником. В архивной справке ФСБ России указано: «Дымбрылов Шультим жамсо, 42 года, уроженец Зугалайского сельсовета Агинского национального округа, грамотный, беспартийный, на своём иждивении никого не имеет. После революции имел крупный рогатый скот – 36 голов, лошадей – 6 голов, овец – 50 голов, сенокосилка – 1 шт., грабли – 1 шт., сепаратор – 1 шт., швейная машинка, сенокосные угодья – 30 десятин. Работая огородником, с вредительской целью допустил под видом халатности колхозный скот в огород. Попортил капусту – около 2 га и картофеля – около 50 центнеров. Арестован 25 сентября 1938 года». Бывшего ламу, а теперь огородника расстреляли. Реабилитировали 16 января 1989 года.
    Про Дымбрылова Гончика-Жалсана, 1897 года (ещё одного брата дедушки Базара), в протоколе допроса от 10 июля 1932 года говорится, что он сын средника-скотовода, холост, гражданин СССР, бурят, лама «гэбше», среднее образование. В армиях не служил, беспартийный, под судом и следствием не был. Контрреволюционную агитацию не вёл, связи с заграницей не имел. Знает тибетский и монгольский языки. «Мои родственники не вошли в колхоз и проживают недалеко от Зугалаевского дацана. А я с 13 лет проживаю в дацане. В 25 лет получил духовный сан «гэбше», – пояснял он дознавателям. В обвинительном заключении указано: «...Все они являются видными ламами Зугалайского дацана, которые как среди лам, так особенно среди населения пользовались авторитетом и популярностью. Они имели широкие связи с населением Зугалайского, Харашибирского и Цаган-Ольского сомона. Религиозная часть населения указанных сомонов находилась под непосредственным влиянием этих лам». Гончику дали пять лет, там, в иркутской тюрьме, он и умер.
    О таланте этого человека рассказывает в своей книге «Зугалайский дацан на рубеже веков: история и современность» Дамбинима Цырендашиев. Из воспоминаний Бато Ширапова: «Жили в Зугалае Борбосхин Гончик-Жалсан, он же Дымбрылов, и Ванданов Дагба-Осор. Они мастерили скульптуру «Сагаан убгэн» из белого камня. На конной телеге привезли белый камень и разгрузили у дома Гончик-Жалсана. Гончик-Жалсан – величайший мастер. Он сначала сделал трафарет из бумаги и по нему начал вырезать рисунок. Работа очень тонкая, и надо иметь большое терпение и аккуратность. Надо было ещё постоянно поддерживать мокрое состояние камня, чтобы легче было вырезать рисунок и не ломался камень; очищали его, а после работы закрывали мокрым потником и поливали водой. И так работали всё лето и осень. Затем поставили готовую работу, посмотрели со всех сторон, и мы были очень довольны. Пришли главные ламы, и, к нашему удивлению, лама дал неожиданную оценку: «Красиво, но нестандартно, должно быть прямолинейно». Мы все, а особенно мастер Гончик-Жалсан, расстроились». Однако в 1968 году Дамбинима приехал с искусствоведом в Агинский дацан в качестве гида. Самым красивым и величавым ученый нашёл тот самый «Сагаан убгэн». Сказал: «Почему этот шедевр бурятского народа находится на уличной стороне дацана? Вдруг исчезнет. Ведь если увезти его в Америку, дадут очень много долларов…»
    Кроме этой скульптуры Гончик-Жалсан изготовил 8 маленьких круглых ступ вокруг Зугалайского дацана и много изображений божеств, которые хранятся в запасниках Агинского дацана, возможно, и в Петербурге.
    Четвёртый брат дедушки Базара Бато ушёл в Шэнээхэн в КНР.
    
После бури

    Когда Базар вернулся с лесоповала (из пяти братьев пережили репрессии только он и ушедший в Китай Бато), то нашёл свою семью в селе Делюн Шилкинского района в 1939 году. Там их приютила семья хамнеганов, местных жителей. Колхозники не имели паспортов, а такой колхозник, как Дымбрылов, не имел права возвращаться в родные места. Поэтому семья осталась жить и работать в Шилкинском районе. В  селе Делюн, а затем в пади Далахай прожил мой дедушка до самой смерти, работал в колхозе. Если не хватало пищи, уходил на заработки.
    Был такой эпизод: возвращался он домой, неся на плече заработанный мешок зерна. Шёл вдоль железной дороги. Остановился поезд-товарняк. А в нём... везли людей кавказской национальности. Голодные, промёрзшие до костей. Некоторые тут же в вагоне умирали. Дедушка закинул мешок в вагон. Несчастные за это кинули ему бурку (национальная одежда кавказцев), а конвоиры избили и бросили всего в крови на железнодорожной насыпи. Избивавшие думали, что он умер, и бросили на него бурку. Сколько он пролежал, неизвестно, но очнулся и вернулся домой, бурку долго и бережно хранил.
    Или такой факт. Дедушка хорошо делал сани. На новые сани накладывал плотно сена и увозил его продавать даже до Читы, а из Читы возвращался, продав и сани, и сено. Занимался дедушка и пчеловодством, помню, как меня угощали мёдом.
    Во время работы в колхозе «Красный повстанец» дедушка нашёл зимой за околицей дохлую лошадь. С туши был уже отрезан кусок. Базар нашёл хозяина лошади по следам от подшитых валенок, семьи поделили мясо и стали дружить.
    Вот так, с нуля, снова начал жить и воспитывать своих детей дедушка Базар. Я его помню. Мне было четыре года, и меня привезли на стоянку в местность Далахай Шилкинского района. Он тяжело болел и ничего не кушал. Моя бабушка Буда сказала, чтобы я унесла ему чашку супа в другую юрту. Я помню, как держала чашку двумя руками и еле перебралась через порог юрты. Подошла к дедушке. Он увидел меня, обрадовался и сказал: «Суп из рук моей внучки я скушаю». Он ел, демонстрируя, как ему хорошо и вкусно, но тут же началась рвота, а через несколько дней он умер.
    А какой была бабушка Буда? Она тоже сполна хватила лиха. В девичестве Ринчинова, родом из Агинского, она была дочерью писаря Агинской Думы. Умело вела домохозяйство. Одеяла и матрасы делала из шерсти овец. В юрте – чистота и порядок.
    В пади Далахай протекает река Кия. В половодье она разливалась, а затем вода уходила, и в низких местах оставались лужи с рыбами. Бабушка брала ведро, вычерпывала рыб и уносила в речку. Я думаю, этот пример говорит о её нравственно-духовной чистоте.
    Такими были родители Балдана Базаровича, будущего Героя Социалистического Труда.
 
Балдан. Помощь снайпера

    Когда Балдан с матерью оказались в селе Делюн, то об учёбе не могло быть и речи. Нужно было помогать матери кормить младших братьев и сестру. Здесь папу приметил местный охотник Номоконов Семён Данилович, впоследствии ставший знаменитым снайпером, и взял шустрого, сильного мальчика в помощники. Какую-то часть добычи отдавал папе. Так кормилась семья.
    Когда отец вернулся с лесоповала, то папе было уже 16 лет, и он пошёл работать в колхозы «Шинэ Байдал» и «Красный повстанец» села Делюн и села Богомягково.
    Началась Великая Отечественная война. Балдана Базаровича призвали 10 августа 1942 года. По мобилизации попал на восточные рубежи страны и служил на Дальнем Востоке и в Монголии. «Место моей службы вблизи хребтов Хамар-Дабан напоминало песчаное бескрайнее море, – вспоминал отец, – кругом ни травинки, ни деревца, даже птицы не летали, а вода ценилась на вес золота». В этой безмолвной пустыне шла тихая необъявленная война. Из-за голых сопок и песчаных бугров за советскими солдатами неусыпно следили сотни вражеских глаз и острые штыки японских самураев. В любую минуту могло разгореться страшное пламя битвы. В  составе одной из дивизий Забайкальского фронта Балдан Домбрилов участвовал в разгроме Квантунской армии на Халхин-Голе. В 1947 году, демобилизовавшись, вернулся в Шилкинский район.
    О его трудовом подвиге написано очень много, и я не хочу повторяться.
    11 апреля 2010 года Балдана Базаровича не стало. Знаете, о чём он больше всего сожалел? О том, что ему, выходцу из грамотной семьи, не пришлось учиться, но несмотря на это, мой папа был очень грамотным человеком. По воспоминаниям агронома Прасковьи Михайловны Цыбиковой, у него была удивительная память – будучи заместителем председателя колхоза по животноводству, главным зоотехником, он не заводил записных книжек – все цифры хранил в голове. Его ветеринарные и зоотехнические знания соответствовали научным, у него консультировались учёные из ЗабНИТИОМСа, первые секретари райкомов, директора совхозов и председатели колхозов. Он делился опытом работы даже с монголами. Был в курсе всех политических и общественных событий в стране и всегда имел свою точку зрения, причём достаточно оригинальную.
    Он был своим человеком для литературной элиты Забайкалья. Его друзьями были Василий Балябин, Николай Кузаков, Георгий Граубин, Михаил Вишняков, Василий Никонов, написавший о нём книгу «Чабанские зори». Папа часто брал меня, студентку пединститута, на литературные вечера.
    Что до репрессий, то Домбриловы никогда не приписывала себе статус жертвы. Не винили историю, эпоху, государство и руководство страны. Об этом никогда не говорили в семье. Оставшись без малой родины, без своей тоонто нютаг, они с исключительным человеческим достоинством прожили жизнь. Дедушка Базар, бывший «кулак», представлял Шилккинский район на ВДНХ в 1954 году, а бабушка Буда – в 1955 году. Её сопровождал в Москву Балдан Базарович. Сын Дондок прибавил себе два года и ушёл на фронт шестнадцатилетним пареньком в 1943 году. Погиб под Кёнигсбергом 23 января 1945 года, а Домбрилов Балдан Базарович, уроженец села Зугалай, 6 августа 1973 года стал Героем Социалистического Труда.
    Хочу поблагодарить людей, которые откликнулись и приняли большое участие в поиске информации о нашей семье, сотрудников УФСБ России по Забайкальскому краю, краевого и районного архивов, отделов ЗАГС Шилкинского и Могойтуйского районов, городской библиотеки г. Шилка, Цугольского дацана. И лично – Цыренова Бальжиниму, Цыбикову Прасковью Михайловну, Казанцеву Зинаиду Семёновну, Доржинимаевых Батора Батоевича и Светлану Батоочировну, Баторова Баира Баторовича. Также Болотова Гомбо Дугаровича, Цыбикова Николая Ивановича, Жанчипова Зандана Самбуевича, Жанчипова Дондока Зандановича, Дашибалова Дугарниму (с. Зугалай), Дашицыренову Галину Борисовну (г. Улан-Удэ), Базарова Самбу Базаровича (п. Агинское), Субаеву Светлану Каримовну (с. Казаново), Власенко Вячеслава (с. Ононское).
    
    Надежда Баранова (Домбрилова)
3d
Яндекс цитирования